Разработки уроков

Начальные классы

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Русский язык

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Литература

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Английский язык

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

История

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Обществознание

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Биология

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

География

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Математика

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

 

Современники Бориса Годунова, а вслед за ними исследователи российской истории рубежа XVI–XVII вв. приписывали этому человеку самые различные преступления, список которых «сделал бы честь» самому отъявленному преступнику. Молва приписывала Борису Годунову отравление (или удушение) царя Ивана Грозного в 1584 г.; расправу над соперником в борьбе за власть князем Иваном Шуйским в 1587 г.; отравление последней наследницы Старицкого княжеского рода, восьмилетней праправнучки Ивана III принцессы Евдокии Магнусовны в 1589 г.; отравление в 1591 г. в Астрахани крымского царевича Мурад-Гирея; организацию набега крымских татар на Москву и в том же 1591 г. поджог столицы; убийство в 1594 г. собственной племянницы царевны Феодосии Фёдоровны (которой не исполнилось и двух лет); отравление царя Фёдора Ивановича в 1598 г.; расправу (вплоть до физического устранения) по сфальсифицированному доносу с боярской семьей Романовых в 1600 г.; отравление жениха собственной дочери, датского принца Ханса, в 1602 г.; отравление собственной сестры, царицы-инокини Александры Фёдоровны, в 1603 г.

Ознакомление с перечнем приписываемых Годунову преступлений способно создать впечатление, что мы имеем дело с преступником, маниакально одержимым склонностью к убийству венценосцев и членов их семей, а особенно несовершеннолетних детей. И в ряду всех этих злодеяний наособицу стоит самый широко известный грех Бориса Годунова – убийство в 1591 г. в Угличе восьмилетнего царевича Дмитрия, младшего из сыновей Ивана Грозного. Если о крымском царевиче Мурад-Гирее, принцессе Евдокии Магнусовне или царевне Феодосии большинство наших современников никогда даже и не слышали, то редкий человек при упоминании имени царевича Дмитрия не вспомнит о Борисе Годунове (и наоборот, услышав о Годунове, не свяжет его имя с угличским убийством). Воистину, как говорил булгаковский Иешуа Га-Ноцри Понтию Пилату: «Раз один – то, значит, тут же и другой! Помянут меня, – сейчас же помянут и тебя!» Такова уж «волшебная сила искусства»: пушкинские «мальчики кровавые в глазах» и «царь-ирод» Мусоргского прочно заняли место в сознании любого образованного русского человека.


Город Углич – церковь Димитрия на крови



Царевич Дмитрий был рожден 19 октября 1582 г. (последнем шестом, по другим данным – седьмом) браке царя Ивана Грозного с Марией Фёдоровной Нагой. По церковным правилам XVI в. жениться позволялось не более трех раз, поэтому сегодня нередко пишут о том, что брак царя Ивана IV был незаконным, а царевич соответственно являлся незаконнорожденным, бастардом. Однако следует помнить, что церковь, несмотря на недвусмысленные запреты четвертого и последующих браков, для Ивана Васильевича сделала исключение, позволив ему за восемь лет венчаться еще трижды. Браки Ивана Грозного были венчанными и соответственно законными. Не считал своего младшего сына бастардом и сам Иван IV, выделивший ему по завещанию небольшое удельное княжество с центром в поволжском городе Угличе. Заметим, что ни у кого при дворе не возникло и мысли о том, что «незаконнорожденный» царевич не имеет права наследовать умершему царю. Более того, один из членов регентского совета при царе Фёдоре Ивановиче, Богдан Бельский, даже предпринял попытку возвести полуторагодовалого царевича Дмитрия на престол в обход его старшего брата.

Конечно, сомнения в законности и правах царевича Дмитрия Угличского могли возникать в головах заинтересованных лиц. Но в условиях чрезвычайно сложной династической ситуации, сложившейся в Москве, эти соображения должны были отступить на второй план. Царь Фёдор, женатый с 1575 г., по-прежнему не имел детей, и к 1591 г. единственным его наследником оставался младший брат, царевич Дмитрий. В случае смерти царя Фёдора (не отличавшегося, кстати, железным здоровьем) все рассуждения о незаконности шестого брака Ивана Грозного, в котором появился на свет угличский удельный князь, были бы немедленно забыты.



Царевич Дмитрий. Портрет из «Титулярника» 1672 г.



Те, кто обвиняет в убийстве царевича Дмитрия Бориса Годунова, утверждают, что уже тогда в голову всесильного правителя закралась мысль о возможности наследовать бездетному царю Фёдору. На это можно возразить, что царь был тогда еще вовсе не старым человеком (в 1591 г. ему исполнилось 37 лет) и у него еще вполне могли появиться дети. И более того, в 1592 г. у царской четы появился долгожданный первый ребенок – царевна Феодосия (впрочем, как оказалось, этот ребенок был и последним). Кстати, царевна Феодосия оказалась невольной виновницей едва ли не единственной известной нам размолвки между Борисом Годуновым и царем Фёдором. Борис Фёдорович, не уведомив о том государя, начал переговоры с послом Священной Римской империи о возможном в будущем браке царевны с одним из членов императорской семьи Габсбургов. Узнав об этом, царь Фёдор пришел в ярость и в лучших традициях своего скорого на расправу отца отходил «лорда-протектора» своим посохом. Но в любом случае предполагать, что Борис Годунов мог предвидеть последовавшую через несколько лет смерть царя Фёдора, равно как и быть уверенным в том, что в его семье так и не появится наследник, Борис Годунов, разумеется, не мог.

Однако правителем могли двигать другие, не столь честолюбивые, но вполне осуществимые замыслы. Вряд ли сам Борис Годунов в 1591 г. мог метить на трон. Но он вполне мог мечтать о том, что царский венец достанется детям его сестры, Ирины Фёдоровны. Потенциальному наследнику, в жилах которого текла бы кровь Годуновых, соперник в лице младшего сына Ивана Грозного мог быть опасен. А наследник, по расчетам Бориса Годунова, должен был вскорости появиться на свет (царевна Феодосия родилась в мае 1592 г., следовательно, зачатие ее должно было произойти в сентябре 1591 г., всего через несколько месяцев после гибели царевича Дмитрия).

Обратим внимание еще на одно обстоятельство, которое, кажется, до сих пор ускользало от внимания исследователей. В 1589 г. у Бориса Годунова появился сын, Фёдор Борисович. В случае смерти царевича Дмитрия и отсутствия у царя Фёдора детей наследником престола мог оказаться и сын Бориса Годунова, царский племянник. Интересно, что первые слухи о попытках отравить угличского царевича стали циркулировать по стране именно в год появления на свет Фёдора Борисовича Годунова. Следовательно, устранением Дмитрия Угличского Борис Годунов мог не только избавить от конкурента потенциальных детей своей сестры (у которых, появись они на свет, прав на престол все же было бы больше, чем у последнего сына Ивана Грозного). Смерть этого ребенка могла способствовать и утверждению в качестве наследника русского трона собственного сына Бориса Годунова (который, в свою очередь, имел прав на царский венец существенно меньше, чем царевич Дмитрий).

Кроме того, к устранению младшего сына Ивана Грозного Годунова могло подталкивать не приписываемое ему неутолимое властолюбие, а элементарные соображения собственной безопасности. В случае смерти царя Фёдора Ивановича на престол неизбежно должен был взойти царевич Дмитрий Иванович, за которого, в силу его малолетства, править страной стала бы его родня по материнской линии – Нагие. А они теплых чувств к правителю, по милости которого им приходилось прозябать в Угличе, не испытывали. Воспитываемый Нагими царевич обещал со временем вырасти достойным наследником своего грозного отца – с малых лет он любил смотреть, как режут кур и овец, а зимой со сверстниками, подобно всем детям на Руси, лепил снеговиков. Затем снежным фигурам присваивались имена известнейших бояр, после чего царевич с приятелями рубил снеговикам головы, а некоторых четвертовал, приговаривая при этом, что и с самим Борисом Годуновым он поступит таким же образом. Получавший через своих осведомителей в Угличе сведения об этой «детской опричнине» царевича Дмитрия, Годунов не мог не тревожиться. Смерть столь явно настроенного против него ребенка, который мог со временем стать царем, следовательно, была выгодна Борису Фёдоровичу.

Впрочем, наличие у правителя заинтересованности в смерти царевича само по себе ничего не доказывает. Однако слухи о том, что царевича пытаются убить, циркулировали на рубеже 1580–1590-х гг. по Москве. Находившийся в 1588–1589 гг. в России английский посол Джильс Флетчер, вернувшись в Англию, опубликовал сочинение о своем посольстве в Московию (его произведение – ценный источник по истории России конца XVI в.). В числе прочего Флетчер упоминает и о царевиче Дмитрии: «Младший брат царя… содержится в отдаленном месте от Москвы, под надзором матери и родственников из дома Нагих, но в опасности, как я слыхал, из-за попыток устранить его путем заговора тех, кто простирает свои помыслы на трон, если царь умрет без потомства». На кого намекает английский посол, догадаться нетрудно. Флетчер сообщил также об известной ему неудачной попытке отравить царевича. Книга была напечатана в Лондоне в 1591 г., в год смерти угличского царевича. Слухи о готовящемся покушении на Дмитрия Ивановича, таким образом, циркулировали достаточно активно, чтобы быть донесенными даже до ушей иностранного дипломата. Подобный «дым без огня» вряд ли был бы возможен. Наконец, косвенным подтверждением того, что жизнь царевича действительно была в опасности, и опасность эта была известна довольно широко, является готовность, с которой жители Углича поверили в версию об убийстве ребенка из царской семьи, растерзав тех, на кого Нагие указали как на виновников его смерти.

Несчастье случилось 15 мая 1591 г. По версии тех, кто в смерти царевича был склонен винить Бориса Годунова, дело обстояло следующим образом. Мамка царевича, Василиса Волохова, едва ли не насильно вырвав царевича из рук что-то подозревавшей матери, вывела ребенка из его хором во двор, где его уже поджидали убийцы – сын самой Волоховой Осип, сын дьяка Михаила Битяговского Данила и племянник того же дьяка Никита Качалов. Один из них обратился к Дмитрию со словами: «У тебя, государь, ожерелье новое!» Ребенок возразил, что ожерелье совсем не новое, и доверчиво показал шею собеседникам. Осип Волохов попытался в этот миг ударить царевича ножом, но, испуганный внезапным криком кормилицы, Арины Тучковой, выронил из рук клинок. Убийство довели до конца Качалов и Битяговский – перерезав царевичу горло, они бросились бежать. На крик выбежала царица Мария Нагая. Увидев своего мертвого ребенка, она схватила полено и стала бить им по голове Василису Волохову. Тем временем на колокольне Спасского собора ударил колокол (звонил местный вдовый поп Федот Огурец). Выбежавшие на шум горожане, узнав от Нагих о свершившемся злодеянии, убили виновников смерти царевича Дмитрия – Михаила и Данилу Битяговского, Никиту Качалова, Осипа Волохова, Данилу Третьякова, а также двух холопов дьяка Битяговских и одного человека Василисы Волоховой – всего восьмерых. Такой версии придерживались под следствием Нагие, ее же в разных вариантах воспроизводили в начале XVII в. многочисленные обличители пороков и преступлений Бориса Годунова.

Но есть и другая версия, описывающая случившуюся в Угличе 15 мая 1591 г. трагедию с совершенно иных позиций. Она изложена на страницах следственного дела о гибели царевича Дмитрия (кстати, уже давно (в 1913 г.) опубликованного). Этот вариант развития событий зафиксирован присланной из Москвы Борисом Годуновым следственной комиссией и потому не вызывает ни малейшего доверия у тех, кто склонен все же винить в смерти ребенка правителя Московского царства. Официальная версия, зафиксированная в Угличе через несколько дней после смерти Дмитрия Ивановича, была следующей.

Царевич Дмитрий с малых лет был болен эпилепсией («падучей болезнью» или «черной немочью» по терминологии того времени). В припадках царевича били конвульсии, иногда окружавшим его людям он «объедал» (т. е. грыз) руки. В роковой день 15 мая царевич вышел во двор «тешиться» игрою в «тычку» (или же, по другим показаниям, в «кольцо со сваею»). Обязательным атрибутом игры был нож, который следовало метать в землю. В момент, когда нож оказался в руках у царевича, у него и случился приступ эпилепсии. Упав на землю и извиваясь в судорогах, согласно показаниям опрошенных свидетелей, ребенок сам перерезал себе горло («бросило его о землю, и тут царевич сам себя поколол в горло, и било его долго»; «его в те поры ударило о землю, и он на тот нож набрушился сам»). Не уследившие за царевичем Нагие решили переложить свою вину на дьяка Михаила Битяговского и близких ему людей, которые и были убиты по их наущению. После этого дядя царевича, Михаил Нагой, сфальсифицировал улики – приказал, зарезав курицу, вымазать ее кровью оружие, которое затем вложили в руки убитых: «Велел… в чюлане курицу зарежать и кровь в таз выпустить, и ножи и палицу кровью измазали; и Михаило Нагой приказал класти к Михаилу Битяговскому нож, сыну ево – нож, Миките Качалову – нож, Осипу Волохову – палицу, Данилу Третьякову – саблю, Михайлову человеку Битяговскому Ивану Кузмину – самопал, Михайлову ж человеку Павлу – нож, Василисину человеку Ваське – самопал». Вооружив убитых до зубов, Нагие стали ждать прибытия следственной комиссии. Следствие, однако, быстро выяснило правду. Впрочем, даже слишком быстро. В Углич следственная комиссия приехала вечером 19 мая, а все показания опрошенных свидетелей датируются двумя днями – 20 и 21 мая. 2 июня материалы следствия уже слушались в Москве на заседании Освященного Собора. На все расследование, таким образом, ушло менее двух недель (включая сюда и 3–4 дня, которые были потрачены комиссией на дорогу в Углич и обратно). Для сравнения: в 1618 г. в городе Ельце расследование по поводу недостачи денег в государевом кабаке производилось в течение двух месяцев.

Вопрос о том, какая же из двух взаимоисключающих версий о событиях в Угличе правдива, вот уже более 400 лет остается открытым. И к выводам следственной комиссии у исследователей возникает много вопросов. Во-первых, как уверяют специалисты по судебно-медицинской экспертизе, человек в припадке эпилепсии никак не может перерезать себе горло, поскольку мышцы эпилептика сводит судорогой. Во-вторых, если о землю царевича «било долго», то почему никто не поспешил к ребенку на помощь? В-третьих, давно замечено, что показания опрошенных следственной комиссией свидетелей удивительно однообразны: возникает ощущение, что люди старательно воспроизводили один и тот же, в разной степени заученный, текст.

Есть еще некоторые соображения, которые, кажется, позволяют усилить подозрения в адрес Бориса Годунова. В следственном деле о гибели царевича Дмитрия имя Бориса Фёдоровича не упоминается ни разу. Жители Углича словно по волшебству забыли о слухах, приписывающих правителю намерение извести царевича Дмитрия. Расправа над Битяговским, бесспорным человеком Годунова, в следственном деле интерпретирована как результат личного конфликта между ним и Михаилом Нагим. Солидарное молчание угличан о подозрениях в адрес Бориса Годунова или о недоброжелательстве Нагих к нему (каковое было широко известно, и не только в Угличе) производит странное впечатление.

Усиливает подозрения против Бориса Годунова и слишком «удачное» совпадение смерти царевича Дмитрия с набегом крымского хана Гази-Гирея II на русские земли, в ходе которого татарские отряды в последний раз сумели прорваться непосредственно к Москве. Позднее враги Годунова утверждали, что сам набег был спровоцирован Борисом Фёдоровичем именно с целью отвлечь русских людей от гибели Дмитрия Угличского. Татары подошли к Москве 4 июля 1591 г., через полтора месяца после смерти царевича. Однако к моменту гибели Дмитрия Ивановича известие о набеге татар уже было широко известно в стране. Проводились масштабные мероприятия по организации отпора неприятелю. В частности, в упомянутом выше следственном деле мотив ссоры между Нагим и Битяговским связывается именно с подготовкой отражения татарского набега: Битяговский требовал у Нагого 50 человек «посохи» (так называли пешее ополчение, выполнявшее во время боевых операций вспомогательные функции, преимущественно военно-инженерного характера). «Посоха» была нужна для строительства передвижной крепости – гуляй-города (посредством которого крымский хан и был позднее отогнан от Москвы). Нагой своих людей в «посоху» не отдал, что и стало причиной его ссоры с дьяком Битяговским: «А велел… убити Михайло Нагой Михайла Битяговсково и с сыном по недружбе: многажды с ним бранивался про осударево дело, и в тот день с ним бранился о посохе, что велел… с них взять посохи пятьдесят человек, под город под гуляй, и он… посохи не дал».

Следовательно, в день, когда был убит царевич Дмитрий, в стране уже активно шла подготовка к войне с Крымским ханством. Это позволяло надеяться на то, что угличские события будут заслонены более масштабными происшествиями. Что особенно интересно, официальная весть о набеге крымского хана на русские земли была доставлена в Москву только 10 июня 1591 г., почти через месяц после смерти Дмитрия Ивановича. Иначе говоря, опасность нападения татар на Московское государство стала реальной намного позже, чем правительство Бориса Годунова приступило к подготовке его отражения. Как мы еще увидим, «крымскую карту» Борис Годунов вторично разыграет в 1598 г., в тяжелый для него момент борьбы за престол. При желании в этом можно усматривать «авторский почерк» Годунова. Опять же при желании можно видеть в сходстве обстоятельств, сопровождавших два переломных момента в жизни Бориса Фёдоровича, только достойное удивления совпадение.

Нельзя не упомянуть еще одного удивительного совпадения. По данным разрядной книги 1475–1605 гг., за день до смерти царевича Дмитрия, 14 мая 1591 г., в Москве случился большой пожар. Вспыхнув на Арбате сразу в четырех местах, пламя уничтожило часть города до самой Неглинной. «Новый летописец», составленный около 1630 г., относит этот пожар к июню: «Загорелось в Чертолье, и выгорел Белый город весь от Чертольских ворот по самую Неглинную; не только дворы, но и в церквях каменных все сгорело». Надо полагать, что более точны сведения разрядной книги, которая, кроме того, сообщает нам и о том, что пожар случился не сам по себе: «Зажгли Москву на Орбате, у Ивана Милославского колымажной двор». Позднее современники увидят в этом событии злую волю Бориса Годунова. Немецкий наемник Конрад Буссов, в частности, писал, что «правитель подкупил… нескольких поджигателей, которые подожгли главный город Москву во многих местах, так что на обоих берегах реки Неглинной сгорело несколько тысяч дворов, а сделано это было с той целью, чтобы одна беда перекрыла другую, и каждый больше скорбел бы о собственном несчастье, нежели о смерти царевича». Немцу вторит греческий эмигрант, архиепископ Арсений Елассонский: «В том же году сгорела большая часть Москвы, при содействии боярина Бориса, как говорили многие. В том же году, при содействии боярина Бориса, как говорили многие, явился на Москву хан татарский ради беспокойства царя и всего народа, дабы не было расследования о смерти брата его Димитрия». Голландский купец Исаак Масса также передает информацию о том, что Москву поджигали по распоряжению Бориса Годунова, который «приказывал поджигать Москву в разных местах, и так три или четыре раза, и каждый раз сгорало более 200 домов, и все поджигатели были подкуплены Борисом».

На четвертый день после разыгравшейся в Угличе трагедии, 19 мая 1591 г., в город приехала присланная из Москвы следственная комиссия, состав которой сам по себе дает любопытную информацию для размышления. Главой комиссии официально являлся митрополит Крутицкий Геласий. Этот человек, показания которого во многом определили вынесение в Москве вердикта о невольном самоубийстве царевича Дмитрия, оставался в своем чине до смерти, последовавшей в 1601 г. Сказать что-либо определенное о его политических пристрастиях мы не можем. Равным образом нейтральной фигурой в составе следственной комиссии выглядит Елизарий Вылузгин, дьяк Поместного приказа. Он определенно пользовался доверием Бориса Годунова, поскольку во главе этого ключевого ведомства находился бессменно 18 лет – с 1584 г. до самой своей кончины в 1602 г.

Что же касается окольничего Андрея Петровича Клешнина, то его современники не без оснований считали креатурой Бориса Годунова. К тому моменту Борис Годунов и Андрей Клешнин были близко знакомы никак не менее 15 лет. В 1575/76 г., когда Борис вместе с матерью подарил Троицкому Ипатьевскому монастырю одну из своих костромских вотчин, послухом (т. е. свидетелем) при оформлении дарения был именно Андрей Клешнин. В начале царствования Фёдора Ивановича Клешнин, бывший «ближней думы дворянином», поднялся на более высокую ступень в придворной иерархии, получив чин окольничего. Многие современники именно ему и приписывали организацию убийства царевича Дмитрия по заданию Бориса Годунова. Интересно, что и через полвека после угличской трагедии родственники Андрея Клешнина были вынуждены отводить обвинения в том, что их родич виновен в смерти царевича Дмитрия: «Будто дед наш точен (т. е. виновен. – Д. Л.) кровь государя царевича блаженные памяти князя Дмитрея Ивановича всеа Русии, и будто умыслом деда нашего кровь крестьянская лилась». И, что интересно, внуки Клешнина, заявившего в 1591 г., что царевич зарезал себя сам, через полвека не сомневались в том, что в Угличе имело место убийство, а не несчастный случай: «И про то… вестно тебе, государю, и всему государству, хто убил государя царевича, и от чево кровь лилась». Андрей Клешнин оставался в чести у Бориса Годунова до своей смерти в 1599 г., успев перед тем побывать дворецким у царицы Марии Григорьевны Годуновой.

Самой неоднозначной персоной в составе следственной комиссии был боярин князь Василий Иванович Шуйский. Направление этого человека в Углич для проведения расследования само по себе как будто отводит от правителя Бориса подозрения в причастности к убийству. Шуйские, как было сказано выше, не так давно были соперниками Годунова в борьбе за власть. Потерпев в ней поражение, они оказались в опале, а глава этого боярского клана, князь Иван Петрович Шуйский, вероятно, был убит в ссылке по приказу Бориса Годунова. Из опалы в Москву князь Василий Иванович Шуйский был возвращен в 1591 г. и вскоре после того назначен в состав следственной комиссии, отбывшей в Углич. Сторонники версии о невиновности Бориса Годунова пишут о том, что правитель, будь он причастен к смерти царевича, не включил бы в состав комиссии своего недоброжелателя. Однако не следует забывать и о том, что князь Василий Шуйский состоял с Борисом Годуновым в свойстве – брат Василия Шуйского, князь Дмитрий Иванович, как и Годунов, был женат на дочери Малюты Скуратова. Кроме того, только что возвращенный из ссылки князь Шуйский мог и не решиться выступить против Годунова, поскольку это было сопряжено с риском новой опалы.



Василий Шуйский. Портрет из «Титулярника» 1672 г.



Шуйский пережил и Бориса Годунова, и всех членов следственной комиссии. За 15 лет после расследования угличских событий он успеет несколько раз кардинально поменять свои показания относительно того, что случилось с царевичем. В 1591 г. он озвучил версию, полностью удовлетворявшую Бориса Годунова, – Дмитрий Иванович по неосторожности сам перерезал себе горло, а Нагие злонамеренно организовали в городе мятеж. В 1605 г., после смерти Годунова, когда к Москве приближались войска Лжедмитрия I, Василий Шуйский внезапно покаялся перед народом, сообщив, что в Угличе погиб вовсе не царевич, а другой ребенок; сам же царевич Дмитрий, младший сын Ивана Грозного и законный наследник престола, спасся и вот-вот сядет на отеческий трон. Правда, чуть позже Шуйский неосторожно заявит: «Черт это, а не настоящий царевич; вы сами знаете, что настоящего царевича Борис Годунов приказал убить!» За эти вырвавшиеся у него в досаде слова Василий Шуйский едва не был казнен и, взяв на плахе свои слова назад, был помилован. Но спустя несколько месяцев он, свергнув Лжедмитрия I, вновь вернется к прежней версии о том, что настоящий царевич Дмитрий пал жертвой властолюбия Бориса Годунова. Более того, объявленный чудотворцем царевич по инициативе воцарившегося Василия Шуйского был причислен к лику святых.

Какая же из трех озвученных Шуйским версий была правдой? Все они были провозглашены князем Василием Ивановичем в обстоятельствах, заставляющих сомневаться в его искренности. В 1591 г. он сказал то, что от него желал услышать всесильный правитель Борис Годунов. В 1605 г. жителям Москвы, с восторгом ждавшим воцарения младшего сына Ивана Грозного, Шуйский пролил бальзам на душу заявлением о «чудесном спасении» царевича. В 1606 г., придя к власти, он своим заявлением категорически провозгласил своего предшественника самозванцем, а заодно бросил тень на Бориса Годунова, объявленного убийцей настоящего царевича. И лишь однажды, вскоре после вступления Лжедмитрия I в Москву, с уст Василия Шуйского слетели слова, которые, надо полагать, были искренними, поскольку сказаны были не на публику: «Черт это, а не настоящий царевич; вы сами знаете, что настоящего царевича Борис Годунов приказал убить!» Не исключено, правда, что подобного рода несдержанность Василий Шуйский продемонстрировал и ранее. Во всяком случае, по возвращении из Углича он на несколько месяцев пропадает из поля зрения исследователей. Мы не видим его среди воевод, назначенных командовать полками при отражении крымского нашествия (хотя его товарищи по следственной комиссии Андрей Клешнин и Елизарий Вылузгин в это время числятся вместе с Борисом Годуновым в составе Большого полка, действовавшего против Гази-Гирея). Не упоминается Василий Шуйский и среди участников разного рода дворцовых церемоний. И лишь 21 ноября 1591 г., «во Введеньев день», мы видим его в числе тех, кто был у государева стола, т. е. присутствовал на царском праздничном пиру.

О причинах временного исчезновения Василия Шуйского из числа участников придворных церемоний можно только гадать. Что же касается вердикта следственной комиссии, то он вполне удовлетворил правительство Бориса Годунова. Царевича признали жертвой пусть и неумышленного, но все же самоубийства. Жителей Углича, убивших ни в чем не виновного дьяка Михаила Битяговского, обвинили в бунте: активных участников беспорядков казнили, 60 семей угличан отправили в Западную Сибирь, населив ими только что построенный Пелымский острог. На Нагих, подбивших население города на мятеж, возложили государеву опалу: их также разослали в ссылку по дальним городам. Наказан был и колокол Спасского собора, поднявший народ на бунт: в наказание за это его сбросили с колокольни, отрубили ему «ухо» и «язык», публично высекли кнутом (колокол получил 12 ударов), а затем отправили в ссылку в Сибирь (ссыльные угличане несли его на себе). Спасский колокол доставили в новую столицу Сибири – Тобольск, где по приказу местного воеводы на нем сделали надпись: «Первоссыльный неодушевленный с Углича». И лишь через 300 лет колокол вернули обратно в Углич.

Царевич «вернулся» намного раньше. Его имя долго еще оставалось средством борьбы за власть. Призрак «воскресшего» царевича впервые мелькнет в воображении москвичей в 1598 г., сразу после смерти царя Фёдора Ивановича. Тогда кто-то распустил слух о том, что Борис Годунов держит у себя на дворе самозванца, очень похожего на покойного Дмитрия Угличского, чтобы с его помощью удержать в руках власть над страной. Во время голода 1601–1603 гг. слухи о «чудесном спасении» царевича будут звучать уже вполне отчетливо; Бориса Годунова, не скрываясь, станут обвинять в попытках убить отрока царской крови. Именно тогда и появился первый самозванец, присвоивший себе имя покойного ребенка и заявивший на этом основании о своих правах на царский венец. Испуганный таким оборотом дел Борис Годунов станет обличать самозванца, а потом и вовсе перейдет к доводам, опровергающим права царевича на престол, если бы тот каким-то чудом и оказался жив. В грамоте, отправленной в 1604 г. императору Священной Римской империи Рудольфу II Габсбургу, Годунов будет уверять, что настоящий царевич Дмитрий «родился от седьмой жены, взятой по склонности, но вопреки всем законным правилам церкви». Год спустя самозванец, называвший себя царевичем Дмитрием, одержав верх в борьбе за власть, станет виновником гибели семьи Бориса Годунова. А еще через год ставший царем Василий Шуйский, который так долго не мог определиться с ответом на вопрос о том, что же произошло в Угличе 15 лет назад, очень кстати для себя «обретет» нетленные мощи царевича (поговаривали, что останки мертвого ребенка заменили свежим трупом специально для этого купленного мальчишки, стрелецкого сына). Вокруг тела нового чудотворца как по заказу начнутся «чудесные исцеления». Но главного чуда, которого ожидали от мощей Дмитрия Угличского, не случилось – вскоре появился второй, а за ним и третий самозванец, прикрывающий именем мертвого царевича свои притязания на верховную власть в Московском царстве… Удивительно, с какой легкостью и цинизмом во все времена политики пользуются детскими смертями. Вспомним хотя бы Павлика Морозова, из которого официальная пропаганда сделала сначала «пионера-героя», умершего за идеалы социализма, а затем, при смене политической конъюнктуры, превратила в символ доносительства и предательства. Но, видимо, прав был Ф. М. Достоевский – «Счастье всего мира не стоит одной слезы на щеке невинного ребенка».

Поиск

Поделиться:

Информатика

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Физика

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Химия

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

ОГЭ и ЕГЭ

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Педагогическая копилка

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net

Переменка

Калькулятор расчета пеноблоков смотрите на этом ресурсе
Все о каркасном доме можно найти здесь http://stroidom-shop.ru
Как снять комнату в коммунальной квартире смотрите тут comintour.net
Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru